Травма, регрессия и восстановление (перевод статьи В. Померой) часть 2

                                  Травма, регрессия и восстановление

                                       (Trauma, regression and recovery)

                                    Вэнди Л. Померой (Wendy L. Pomeroy)

                                 Transactional analysis journal 28: 4 October 1998

                                             Перевод – Котляров Дмитрий

 

Модель для описания травмы и регрессии (продолжение)

Третий защитный уровень называется шокированная лимбическая система, в распоряжении которой для преодоления кризиса имеются средства, обозначенные на нашей модели как шок-ресурсы. Когда опасность становится непреодолимой и возникает состояние шока, лимбическая система берёт на себя всю исполнительную власть также как и в случае с проявлением второго уровня, но с двумя существенными отличиями: (1) шокированной лимбической системе очень трудно вернуть исполнительную власть неокортексу сразу после травмы и (2) в состоянии шока, лимбическая система делает всё, что считает необходимым для выживания, включая отключение человека от всех его переживаний. Она использует диссоциацию, уменьшающую боль, которая проявляется в виде оцепенения, гнева и сильного страха. Человек, который пережил шок, продолжает чувствовать напряжение и смешанные чувства, относительно произошедшего несчастного случая в течение нескольких недель или месяцев. Через время, множество людей способно привести свою систему в порядок и вернуться к нормальному функционированию некортекса, но другая половина людей продолжает оставаться в прежнем положении и у них развивается ПТСР, которая сейчас описывается как расстройство лимбической системы (Големан, 1995). Недавние национальные исследования обнаружили, что 10% женщин и 5% мужчин в США страдают от ПТСР (Кесслер, 1997). Как писал Ван дер Колк (1997): «Этим системам (системам мозга) необходимо гармонично функционировать для того, чтобы человек мог определять какие стимулы являются важными, а какие нет, чтобы он мог взвешивать свои выборы, предвидеть возможные результаты своих поступков, концентрироваться на задаче, до тех пор, пока она не будут выполнена и лишь только затем переходить к другому стимулу. Люди, которые страдают от ПТСР

имеют массу проблем с выполнением этих функций» (стр.16).

Представьте, что происходит с ребёнком, который пытается развить у себя функции неокортекса, но при этом его игнорируют или жестоко наказывают взрослые. Мартин Тейчер и его коллеги представили существенные доказательства того, что ранний травматичный опыт влияет на процесс развитие коры головного мозга и лимбической системы. При изучении аномалий лимбической системы, они обнаружили, что физическое наказание ребёнка приводит к увеличению аномалий лимбической системы на 38%, а при сексуальном насилии на 49%. Комбинация двух форм насилия приводит к увеличению аномалий на 113%. Эти показатели повышаются ещё больше в случае если травма произошла до 18 лет т.е. до полного созревания структур мозга (Тейчер и др., 1993; смотрите также Пинус, Стейнберг, &  Големан, 1996).

ПТСР не единственное расстройство, которое основано на травматичном опыте (Пинус и др., 1996; Ван дер Колк, 1996б). На рисунке 2 продемонстрированы возможные реакции человека, когда его лимбическая система не способна вернуть контроль неокортексу. В предлагаемой ниже модели показаны три существующих стратегических пути, когда лимбическая система сохраняет контроль за собой: борьба, бегство и отсоединение.

Борьба: Не имея возможности устанавливать границы или способности успешно справляться с атаками из внешней среды, человек переходит в состояние гнева. Этот гнев проявляется в виде террористической деятельности, убийств, избиений других людей и психопатии.

Бегство: Не имея возможности обрести чувство безопасности рядом с другими людьми и имея возможность избежать контактов, человек переходит в состояние страха. Непреодолимый страх проявляется в виде панических атак, фобий, соматизации, ПТСР и других расстройств.

Отсоединение: Не имея возможности устанавливать контакт с собой, со своей семьёй и обществом и не имея возможности укрыться от атак из внешней среды, человек переходит в состояние оцепенения. Оцепенение проявляется в виде аддикций, расстройств привязанности, ПТСР и других видах дисфункционального поведения.

Поскольку фрагментация изображенная на рисунке 2 является для человека невыносимой, он может начать искать способы для достижения уровня неокортекса. Динамика этого процесса изображена на рисунке 3. Стремясь избежать перехода фрагментации в патологию, жертва, которой не достаёт ресурсов, отчаянно ищет себе партнёра, лидера или спасителя для удовлетворения своих потребностей. Эта стратегия является одновременно и симбиотической и регрессивной. Это попытка вернуться к приятным временам, когда заботящиеся люди были ответственны за обеспечение безопасности, границ, за наличие взаимосвязи и.т.д. В результате этой стратегии возникает игра второй и третьей степени с участием Жертвы, Спасителя и

Преследователя. На индивидуальном уровне, игра похожа на насильственные отношения с применением физической силы. На социальном уровне, игра разыгрывается в виде религиозного или политического фундаментализма.

В игре сохраняется та же динамика: индивидуальный или социальный Спаситель магически обеспечивает всеми недостающими ресурсами  Жертву, пока между ними сохраняются симбиотические/зависимые отношения. Проблема заключается в том, что ресурсы, которыми обеспечивает Спаситель являются неаутентичными, т.е. их качества и свойства определяются Спасителем.  Например, Спаситель может подпитывать ложную идентичность у Жертвы.

Пример этого процесса можно обнаружить в отношениях, в которых постоянно происходит избиение. Тот, кто избивает, попеременно является то Спасителем, то Преследователем. Жертва в свою очередь поочерёдно слышит в свой адрес, что она бестолковая, тупая и неблагодарная или что она сущий ангел и смысл его жизни. Искаженная подменённая идентичность обычно включает в себя признаки слабости и негодности (первородный грех), что является необходимым условием для установления симбиотической связи со Спасителем, который обеспечил бы выживание и окейность. Проблемы, связанные с заимствованием ресурсов приводят к нехватке других ресурсов: границ и связей с другими людьми. Например, в случае с избиением, человек, который играет роль Преследователя  пытается установить границы для своей Жертвы и определять её отношения с другими людьми. Он требует, чтобы она не выходила из дома, не искала работу, не общалась с кем-либо другим. Этот симбиотический альянс укрепляется тем, фактом, что Спаситель никогда не позволяет Жертве ощущать свою автономию или мастерство; эти ресурсы остаются во владении и под контролем Спасителя.

Самое первое насилие происходит в виде лишение человека его автономии и власти. Откликом на эту обиду может быть либо дальнейшее лишение человека его власти либо  её восстановление. Например, в случае с избиением в отношениях или фундаментализмом на социальном уровне лишение человека автономии продолжается. Фундаменталические движения, религиозные или политические, подстрекают к категорическому взгляду на мир, в котором всё делится доброе и злое. С их точки зрения, от зла можно спастись, только присоединившись к тем, кто является правильным и твёрдо придерживается определённых правил поведения. Это приводит к искажению идентичности человека, поскольку фундаментализм основывается на ложном дуализме. Человек жертвует своей автономией ради спасения своих лидеров; а насилие оправдывается, тем, что оно направлено на уничтожение зла.

Восстановление и лечение

Модель, которая здесь представлена также можно использовать, как стратегию для восстановления. Если говорить простым языком, то клиент ищет ресурсы, которых он когда-то лишился и задача терапевта помочь из заново обрести. Терапевт и клиент начинают работать с внутренним кругом этой модели и, принимая новые решения  на каждом из кругов, постепенно движутся к внешнему. В этой работе терапевту необходимо не только направлять свои усилия на разрешение травмы, но и способствовать процессу, который бы позволил клиенту переключить соё состояние с неуправляемого режима выживания на обычный режим. Ван дер Колк, Херман и др. (Херман, 1992; Ван дер Колк, МакФарлейн & Ван дер Харт, 1996; Ван дер Колк, Ван дер Харт & Мармар, 1996) описали трехэтапный процесс восстановления: (1) стабилизация (внутренний круг), (2) работа с эмоциями (второй внутренний круг) (3) интеграция (внешний круг).

Стабилизация начинается с процесса установления физической и эмоциональной безопасности клиента,  затем индивиду предоставляется помощь в возвращении контроля над диссоциативными процессами т.е возвращение исполнительной власти Взрослому эго-состоянию или неокортексу. У людей страдающих ПТСР лимбическая система является сверхбдительной и не обладает способностью в различении реальной и проецированной угрозы. Таким образом, она постоянно вырывает исполнительную власть из рук Взрослого эго-состояния. Для того, чтобы всё-таки власть перешла к Взрослому необходим тщательный и неторопливый процесс восстановления способности неокортекса к распознаванию в отношению установления границ, поддержки безопасности, выбору достойных доверия людей, с которыми можно контактировать и т.д. Ниже приводится список (не являющийся исчерпывающим) действий, которые способствуют включению способностей неокортекса: (1) просвещение относительно обычных симптомов травматичных стрессовых реакций направленное, на то, чтобы индивид обрёл уверенность, в своей безопасности и в том, что он не «сходит с ума»; (2) обучение идентификации и вербализации эмоциональных состояний; (3) обучение технике «заземления», помощь в идентификации и установлении своих границ, развитие способностей решения проблем; (4) вовлечение в физическую (занятия, тренировки) и социальную деятельность, которая бы способствовала развитию автономии, самоконтролю и мастерству в каком-либо деле.

В случае наличия травмы в опыте клиента. стабилизация это часто наиболее длинная фаза восстановления. Большинство терапевтов знают, что невозможно перейти ко второй фазе – работа с эмоциями – пока у клиента не будет достаточно сильного Взрослого для того, чтобы поддерживать границы эго-состояний и удерживать исполнительную власть, в тех случаях когда это необходимо. Убедитесь в том, что клиент стал гораздо более умелым в использовании адаптивного стиля своего Взрослого и теперь может выполнять просьбы терапевта относительно своего Взрослого поведения. Если перейти ко второй стадии слишком быстро, то можно будет чётко уловить разницу между адаптивными стилями Взрослого и Ребёнка. Если первая фаза не была завершена, то во второй фазе (работа с эмоциями) соматизация и другие виды регрессии будут усиливаться неимоверными темпами.

Работа с эмоциями направлена на изменение (repattern) травматичного опыта  и включает в себя взаимодействие как с лимбической системой, так и с неокортексом. Напомню, что её обязательными условиями являются твёрдые границы эго-состояний и способность Взрослого/неокортекса удерживать за собой исполнительную власть. Это работа включает в себя  процессы регулируемого обнажения травмы, восстановления воспоминаний и рекструктуризации схем травмы. Ван дер Колк, МакФарлейн и Ван дер Харт (1996) предоставили сжатое описание этого этапа работы:

  • Терапевту необходимо быть настроенным на информацию, касающуюся травмы таким образом, чтобы это способствовало активизации воспоминаний у клиента. Чем дольше эмоции, относящиеся к травме не переживались, тем труднее будет модифицировать травматическую структуру. Снижение страха и тревожности зависит от координации и контроля над восстановлением в памяти (а) стимулов (реплик и сигналов из внешней среды), (б) реакций (т.е. действий, сердцебиения), (в) смысла элементов (т.е. фразы относящиеся к морали и вине) травматичного воспоминания.
  • Для того, чтобы помочь клиенту сформировать новую, нетравматичную структуру необходимо предоставить ему информацию идущую вразрез в травматичным воспоминанием. Очень важным моментом является демонстрация клиенту переживания (опыта), которое бы включало в себя элементы, напоминающие травму и тем самым активизирующие её, а также которое бы имело в своём составе аспекты, совместимые с её изменением» (стр.430).
  • Этот процесс более эффективен в регрессивной терапии, если использовать не только когнитивный подход, но и другие терапевтические методы, поскольку одного когнитивного подхода будет недостаточно. Например, в своей одной из своих последних книг, Мэри Гулдинг (1996) описала свою личную работу, где применила психомоторную терапию Песо, для того, чтобы помочь себе в горевании после смерти своего мужа.

    Однако как бы то ни было, стоит следить за тем, чтобы работа с эмоциями не стала бы повторением или восстановлением травмы. Восстановление травмы часто приводит к усилению, а не ослаблению её патологии. В отличие от подхода Рейха, который был убеждён в необходимости освобождения от телесного панциря (прим. переводчика — телесный  панцирь (body armor) – хронические мышечные напряжения) – в других подходах, таких как психомоторная терапия Пессо, телесно-ориентированная терапия, Хакоми-терапия (Бернхардт, 1993; Куртц, 1990) – рассматривают панцирь как средство защиты, которая может не сниматься до тех пор, пока не будет получено достаточного количества ресурсов, так что в панцире уже больше не было необходимости.

    В заключительной стадии восстановления, клиент приспосабливается к своей обновленной идентичности, которая интегрирует в себе ранний травматичный опыт, а также восстановленный смысл и цель жизни. Интеграция фокусируется на реконструкции и возвращению утерянных ресурсов, которые были бы необходимы и полезны для нынешней жизненной ситуации. Она включает в себя осознание клиентом того, что невозможно вернуться в прошлое и привлечение его в некоторую помогающую деятельность, где он мог бы участвовать в защите других людей, от тех переживаний, который он испытал сам.  Каждый шаг этой работы требует использования возможностей Взрослого/неокортекса, что не будет лёгким для тех клиентов, которые не усвоили этап стабилизации и теперь могут начать скатываться в игровые роли симбиотической зависимости. В этих играх клиенты просят кого-нибудь другого подумать за них, так как убеждены в том, что не могут думать для себя.

    Каждая защита на любом из уровней является словно подарком. Каждая из них предназначена для помощи и поддержки. Обретённое здоровье включает в себя твёрдую ресурсную основу, как на индивидуальном, так и на общественном уровне, поэтому ранние стратегии – стратегии лимбической системы – необходимы только в редких случаях. Разрушенные индивидуальные и общественные ресурсы (границы, связи, безопасность, автономия, сила и идентичность) могут быть возвращены Взрослому/неокортексу, так чтобы он вернул себе ведущую позицию среди всех систем мозга. Восстановив возможности неокортекса, человеку необходимо научиться не прибегать к стратегиям фрагментации или воображаемому комфорту созависимости и фундаментализма.

     

    Венди Л. Померой является психотерапевтом, международным консультантом по психологическим травмам и священником в Методической Церкви. Она проживает в Нью-Йорке и ведёт индивидуальную и групповую работу в Калифорнии, Нью-Йорке, Коннектикуте, Вашингтоне, а также Канаде, Боснии, Грузии и Восточной Африке с вопросами, связанными с  предотвращением и восстановлением после травм. 

    Источник

    Понравилась статья? Поделиться с друзьями: